От меня многие, я знаю, ждут комментария к ситуации с Новосибирским театром оперы и балета. Как только я узнал о самом последнем событии – увольнении Б.М.Мездрича – я отреагировал на эту новость эмоционально, горячо, а теперь хочу высказаться более обстоятельно.

При этом хочу сразу заявить: это мнение лично мое, артиста, художественного руководителя театра. А мнение Союза театральных деятелей как корпорации формируется все же нашими общественными объединениями: гильдией театральных режиссеров, гильдией менеджеров, творческими комиссиями по музыкальному театру, по экономике, организации и социологии театра, Секретариатом СТД и т.д. Я обязательно попрошу их обсудить сложившуюся ситуацию, высказать свое мнение, и мы эти мнения обнародуем.

А теперь – от себя.

Скажу сразу, я нахожусь в затруднительном положении. С одной стороны, я последовательный сторонник свободы творческой деятельности, гарантированной нам, замечу, Конституцией. Единственно и только в условиях свободы Художник может реализовать свой творческий потенциал, исполнить свое предназначение, свою миссию. Но я также понимаю, что свобода нигде не является абсолютной. Где пределы свободы? Вот вопрос, который меня мучает.

«Последние происшествия обнаружили много печальных истин. Недостаток просвещения и нравственности вовлек многих молодых людей в преступные заблуждения. Политические изменения, вынужденные у других народов силою обстоятельств и долговременным приготовлением, вдруг сделались у нас предметом замыслов и злонамеренных усилий…» (А.С.Пушкин, 15 ноября 1826 года, Михайловское)

«Недостаток просвещения и нравственности», - вот беда, скажу я вслед за Пушкиным! Именно беда, а не вина, «возрастающего поколения». А вину за это - мы, отцы их, - должны взять на себя. Это мы воспитали их такими. Не проповедями и наставлениями, а личным примером, когда в «перестройку» огульно развенчивали все советское, когда в 90-е сносили, уничтожали памятники – гранитные, бронзовые, да и в душе укоренившиеся. Когда прилюдно жгли партийные билеты и клеймили безжалостно подряд без разбора все наше прошлое. А они, дети наши, все это видели и уверовали, что Свобода – это когда нет никаких ограничений, никаких кумиров, никаких идеалов, твори, чего хочешь, и тебе за это ничего не будет.

Это мы, «умудренные опытом», оказались не готовы к свободе, потому что она была не завоеванная в битвах, не заслуженная нами, а дарованная. Чего ее ценить?

Позволю себе процитировать еще одного поэта, Владимира Корнилова. В 1987 году он написал стихотворение «Свобода»:

«Что такое свобода? Это кладезь утех?
Или это забота О себе после всех?
Океаны здесь пота, Гималаи труда!..
Я ведь ждал ее тоже Столько долгих годов,
Ждал до боли, до дрожи. А пришла – не готов.»

Вот и мы, как я часто вижу, оказались не готовы к свободе. И детей своих не подготовили. Надо нам это признать и попытаться хоть что-то исправить, пока не поздно.

В истории с «Тангейзером» я с самого начала говорил о неподсудности режиссера. Повторюсь: единственный способ дать возможность режиссеру, художнику в полной мере самовыразиться - дать ему творческую свободу. Но режиссер не принимает решения о публичном показе спектакля. А пока спектакль не увидели зрители, его еще нет. Решение о том, показывать спектакль зрителям или нет - полностью ответственность директора театра. То, что рядом с молодым постановщиком был многоопытный, известный и уважаемый в нашей профессиональной среде директор, должно было стать гарантией и успеха, и невозможности случившегося противостояния.

Но не стало, к сожалению. Итог печальный. И для директора. И для театра. И для спектакля. И ДЛЯ ВСЕХ НАС. Печальный, но, надо признать, закономерный.

Александр Калягин